Неточные совпадения
— Мы здесь не умеем жить, — говорил Петр Облонский. — Поверишь ли, я провел лето в Бадене; ну, право, я чувствовал себя совсем
молодым человеком. Увижу женщину молоденькую, и мысли… Пообедаешь, выпьешь слегка — сила, бодрость. Приехал в Россию, — надо было к жене да еще в деревню, — ну, не поверишь, через две недели надел халат, перестал одеваться к обеду. Какое
о молоденьких
думать! Совсем стал старик. Только душу спасать остается. Поехал в Париж — опять справился.
Хотя она бессознательно (как она действовала в это последнее время в отношении ко всем
молодым мужчинам) целый вечер делала всё возможное для того, чтобы возбудить в Левине чувство любви к себе, и хотя она знала, что она достигла этого, насколько это возможно в отношении к женатому честному
человеку и в один вечер, и хотя он очень понравился ей (несмотря на резкое различие, с точки зрения мужчин, между Вронским и Левиным, она, как женщина, видела в них то самое общее, за что и Кити полюбила и Вронского и Левина), как только он вышел из комнаты, она перестала
думать о нем.
Не раз говорила она себе эти последние дни и сейчас только, что Вронский для нее один из сотен вечно одних и тех же, повсюду встречаемых
молодых людей, что она никогда не позволит себе и
думать о нем; но теперь, в первое мгновенье встречи с ним, ее охватило чувство радостной гордости.
Марья Гавриловна была воспитана на французских романах и следственно была влюблена. Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне. Само по себе разумеется, что
молодой человек пылал равною страстию и что родители его любезной, заметя их взаимную склонность, запретили дочери
о нем и
думать, а его принимали хуже, нежели отставного заседателя.
Тетушка, остановясь, позвала его, он быстро побежал вперед, а Самгин, чувствуя себя лишним, свернул на боковую дорожку аллеи, — дорожка тянулась между
молодых сосен куда-то вверх. Шел Самгин медленно, смотрел под ноги себе и
думал о том, какие странные
люди окружают Марину: этот кучер, Захарий, Безбедов…
— Возьмем на прицел глаза и ума такое происшествие: приходят к
молодому царю некоторые простодушные
люди и предлагают: ты бы, твое величество, выбрал из народа
людей поумнее для свободного разговора, как лучше устроить жизнь. А он им отвечает: это затея бессмысленная. А водочная торговля вся в его руках. И — всякие налоги. Вот
о чем надобно
думать…
В глубине, в самой глубине души он знал, что поступил так скверно, подло, жестоко, что ему, с сознанием этого поступка, нельзя не только самому осуждать кого-нибудь, но смотреть в глаза
людям, не говоря уже
о том, чтобы считать себя прекрасным, благородным, великодушным
молодым человеком, каким он считал себя. А ему нужно было считать себя таким для того, чтобы продолжать бодро и весело жить. А для этого было одно средство: не
думать об этом. Так он и сделал.
Но, как назло княгине, у меня память была хороша. Переписка со мной, долго скрываемая от княгини, была наконец открыта, и она строжайше запретила
людям и горничным доставлять письма
молодой девушке или отправлять ее письма на почту. Года через два стали поговаривать
о моем возвращении. «Эдак, пожалуй, каким-нибудь добрым утром несчастный сын брата отворит дверь и взойдет, чего тут долго
думать да откладывать, — мы ее выдадим замуж и спасем от государственного преступника,
человека без религии и правил».
— Я
думаю, что ты сегодня сходишь к Сергею Александрычу, — сказала Хиония Алексеевна совершенно равнодушным тоном, как будто речь шла
о деле, давно решенном. — Это наконец невежливо, жилец живет у нас чуть не полгода, а ты и глаз к нему не кажешь. Это не принято. Все я да я: не идти же мне самой в комнаты холостого
молодого человека!..
Это был богатырского сложения
человек, еще
молодой и красивый, характера кроткого и сосредоточенного, — всё, бывало, молчит и
о чем-то
думает, — и с первого же времени хозяева стали доверять ему, и когда уезжали из дому, то знали, что Вукол и денег не вытащит из комода, и спирта в кладовой не выпьет.
И так как у Ромашова была немножко смешная, наивная привычка, часто свойственная очень
молодым людям,
думать о самом себе в третьем лице, словами шаблонных романов, то и теперь он произнес внутренно...
Первое, что ему пришло в голову, когда он открыл любовь Круциферского, — заставить его жениться; он
думал, что письмо было шалостью, что
молодой человек не так-то легко наденет на себя ярмо брачной жизни; из ответов Круциферского Негров ясно видел, что тот жениться не прочь, и потому он тотчас переменил сторону атаки и завел речь
о состоянии, боясь, что Круциферский, решась на брак, спросит его
о приданом.
— У нас нынче в школах только завоеваниямучат.
Молодые люди о полезных занятиях и
думать не хотят; всё — «Wacht am Rhein» да «Kriegers Morgenlied» [«Стражу на Рейне», «Утреннюю песню воина» (нем.)] распевают! Что из этого будет — один бог знает! — рассказывает третий немец.
— А я так
думаю, что не надо делать
людям зла, но и не следует давать им возможность и волю делать его безнаказанно себе… — после довольно продолжительной паузы задумчиво произнесла
молодая девушка, видимо, пропустив мимо ушей патетический возглас «тети Тали»
о терпении и кресте.
«Вот тебе и карьера, вот тебе и мечты
о покровительстве всесильного,
о придворной жизни, красавицах… —
думал совершенно упавший духом
молодой человек. — Красавицы! — он вспомнил коварную брюнетку и ее жгучий поцелуй. — Попутал бес, в какую попался кашу; может, всю жизнь придется расхлебывать…» — пронеслось у него в голове.
Единственное объяснение той безумной жизни, противной сознанию лучших
людей всех времен, которую ведут
люди нашего времени, в том, что
молодые поколения обучаются бесчисленным самым трудным предметам:
о состоянии небесных тел,
о состоянии земли за миллионы лет,
о происхождении организмов и т. п., не обучаются они только тому одному, что всем и всегда нужно: тому, какой смысл человеческой жизни, как надо прожить ее, что
думали об этом вопросе и как решили его мудрейшие
люди всех веков.
Они любовались и в то же время жалели, что этот
человек с добрыми, умными глазами, который рассказывал им с таким чистосердечием, в самом деле вертелся здесь, в этом громадном имении, как белка в колесе, а не занимался наукой или чем-нибудь другим, что делало бы его жизнь более приятной; и они
думали о том, какое, должно быть, скорбное лицо было у
молодой дамы, когда он прощался с ней в купе и целовал ей лицо и плечи.
И дома, и в поле, и в сарае я
думал о ней, я старался понять тайну
молодой, красивой, умной женщины, которая выходит за неинтересного
человека, почти за старика (мужу было больше сорока лет), имеет от него детей, — понять тайну этого неинтересного
человека, добряка, простяка, который рассуждает с таким скучным здравомыслием, на балах и вечеринках держится около солидных
людей, вялый, ненужный, с покорным, безучастным выражением, точно его привели сюда продавать, который верит, однако, в свое право быть счастливым, иметь от нее детей; и я все старался понять, почему она встретилась именно ему, а не мне, и для чего это нужно было, чтобы в нашей жизни произошла такая ужасная ошибка.
Но толчки экипажа, пестрота предметов, мелькавших перед глазами, скоро разогнали это чувство; и я уже
думал о том, как теперь духовник, верно,
думает, что такой прекрасной души
молодого человека, как я, он никогда не встречал в жизни, да и не встретит, что даже и не бывает подобных.
«Вишь, какая приворотная гривенка, —
думал про себя Родион Антоныч, наблюдая все время интересного
молодого человека. — Небось
о генерале да
о своей сестричке ни гу-гу… Мастер, видно, бобы разводить с бабами. Ох-хо-хо, прости, господи, наши прегрешения».
Санин два раза прочел эту записку —
о, как трогательно мил и красив показался ему ее почерк! —
подумал немного и, обратившись к Эмилю, который, желая дать понять, какой он скромный
молодой человек, стоял лицом к стене и колупал в ней ногтем, — громко назвал его по имени.
И при одной этой мысли кровь приливала к его лицу, сердце билось тревожно, и всего его охватывало то острое чувство оскорбленного достоинства, готового постоять за себя, которое особенно сильно в
молодые годы, когда
человек не настолько еще приобрел житейского опыта и выносливости, чтобы
думать о последствиях, защищая свои права
человека.
Он стал читать, шевеля губами,
о том, как двое
молодых людей пришли в Содом к Лоту и как жители города захотели взять их к себе. Потом он поднял голову и начал
думать. Он
думал о том, что вот они с Дымой как раз такие
молодые люди в этом городе. Только у Дымы сразу стал портиться характер, и он сам пошел к жителям города…
Князь был высокий, статный
молодой человек с выразительным породистым лицом, с теми изысканно-изящными манерами, которые приобретаются исключительно в придворной сфере, где
люди каждую минуту
думают о сохранении элегантной внешности. На лице его лежала печать грусти, деланной или искренней — это, конечно, было тайной его сердца, но это выражение вполне гармонировало с обстановкой, местом и причиной приема. Все заметили, что князь с особой почтительностью поцеловал руку княгини Вассы Семеновны Полторацкой.
Конечно, Цветаев вдвое
моложе и не весьма вежлив, а всё-таки
о чём-то по-своему
думает, всякая же своя дума дорога
человеку и должна бы всем интересна быть.
— Да-с, а теперь я напишу другой рассказ… — заговорил старик, пряча свой номер в карман. — Опишу
молодого человека, который, сидя вот в такой конурке,
думал о далекой родине,
о своих надеждах и прочее и прочее.
Молодому человеку частенько нечем платить за квартиру, и он по ночам пишет, пишет, пишет. Прекрасное средство, которым зараз достигаются две цели: прогоняется нужда и догоняется слава… Поэма в стихах? трагедия? роман?
Да, я лежал на своей кушетке, считал лихорадочный пульс, обливался холодным потом и
думал о смерти. Кажется, Некрасов сказал, что хорошо
молодым умереть. Я с этим не мог согласиться и как-то весь затаился, как прячется подстреленная птица. Да и к кому было идти с своей болью, когда всякому только до себя! А как страшно сознавать, что каждый день все ближе и ближе подвигает тебя к роковой развязке, к тому огромному неизвестному,
о котором здоровые
люди думают меньше всего.
— В самом деле, Василий Иваныч, вот как махнем, — соблазнял меня старичок. — В лучшем виде… А как тятенька с маменькой обрадуются! Курса вы, положим, не кончили, а на службу можете поступить.
Молодой человек, все впереди… А там устроитесь — и
о другом можно
подумать. Разыщем этакую жар-птицу… Хе-хе!.. По человечеству будем
думать…
—
Молодые люди, — продолжал Передонов,
думая о Володине, — а много
о себе
думают. Против других умышляют, а и сами-то нечисты.
Молодые люди, известно, увлекаются. Иные и в полиции служат, а тоже туда же суются.
Она мечтает
о семейном счастии с любимым
человеком, заботится
о том, чтоб себя «облагородить», так, чтобы никому не стыдно было взять ее замуж;
думает о том, какой она хороший порядок будет вести в доме, вышедши замуж; старается вести себя скромно, удаляется от
молодого барина, сына Уланбековой, и даже удивляется на московских барышень, что они очень бойки в своих разговорах про кавалеров да про гвардейцев.
— Я понимаю, — промолвила Наталья, — кто стремится к великой цели, уже не должен
думать о себе; но разве женщина не в состоянии оценить такого
человека? Мне кажется, напротив, женщина скорее отвернется от эгоиста… Все
молодые люди, эти юноши, по-вашему, все — эгоисты, все только собою заняты, даже когда любят. Поверьте, женщина не только способна понять самопожертвование: она сама умеет пожертвовать собою.
Затем я удалился, унося в глазах добродушный кивок Ганувера и
думая о молодой даме с глазами в тени. Я мог бы теперь без всякого смущения смотреть в ее прихотливо-красивое лицо, имевшее выражение как у
человека, которому быстро и тайно шепчут на ухо.
Входя в него, не заботится, как примет его государыня; он
думает только
о восторге с Мариорицей. Сердце его трепещет, как у
молодого человека, вступающего в первый раз в свет. И вот он в комнате, где принимает его императрица Анна Иоанновна. Она забавлялась в ней игрою на бильярде, которую так же любила, как верховую езду и стрельбу из ружья.
Надя. А как тебе скажут: ступай за пьяного, да еще и разговаривать не смей, и поплакать-то
о себе не смей… Ах, Лиза!.. Да как
подумаешь, что станет этот безобразный
человек издеваться над тобой, да ломаться, да свою власть показывать, загубит он твой век так, ни за что! Не живя, ты за ним состаришься! (Плачет). Говорить-то только свое сердце надрывать! (Махнув рукой). Так уж, право,
молодой барин лучше.
— Что ты
о себе
думаешь? — продолжал отец. — В твои годы
молодые люди имеют уже прочное общественное положение, а ты взгляни на себя: пролетарий, нищий, живешь на шее отца!
— Вы сейчас говорили,
молодой человек,
о счастливой звезде, которая привела вас сюда;
думаете ли вы на самом деле, что это счастливая звезда?.. Мне кажется, что нет!
— Может быть… — повторил Сабиров. — однако, я теперь понял смысл твоих слов там, в саду, в К., год тому назад, что эта страна опасна для
молодых людей, которые приходят сюда искать свою счастливую звезду… Ты, вероятно,
думал тогда
о моем отце?
Наталья Сергевна встретила сына и с улыбкой намекнула
о его ночной прогулке; что за радость этой доброй женщине; теперь муж ее верно не решится погрешить против сына и жены в одно время; — «впрочем, —
думала она, —
молодым людям простительно шалить; а как седому старику таким вещам придти в голову, — знает царь небесный!..»
Все это Архангелов делал, чтобы пустить пыль в глаза своему товарищу; оба
молодые люди были писцы из новых присутственных мест и потому, может быть, несколько больше
о себе
думали, чем обыкновенные писцы.
— Боже сохрани, — сказал
молодой человек, — когда-нибудь провиниться перед вами в таком тяжком проступке; да я
думаю, и сам Михаил Аполлоныч признается, что он, сходя от Швабе, оступился и, упавши, ушибся
о ступеньку. Можете судить, как рана была легка по следам, которые она оставила.
Сидя, окончив письмо, в своей комнате,
молодая девушка с ужасом
думала о свидании с любимым
человеком.
— В одном отношении она, по-моему, права, — перебила его Домна Осиповна, — что любить
молодого человека приятнее, чем такого противного старикашку, как Тюменев; но что же делать?.. В ее положении надобно было
подумать и
о будущем!
— Все зависит от местов-с, — отвечал
молодой человек, — как скоро откроется вакансия, тогда уж будет не до знакомств-с, а надо будет
думать о приискании невесты-с!
Обыкновенно
думают, что самые обычные консерваторы это старики, а новаторы это
молодые люди. Это не совсем справедливо. Самые обычные консерваторы это
молодые люди.
Молодые люди, которым хочется жить, но которые не
думают и не имеют времени
подумать о том, как надо жить, и которые поэтому избирают себе за образец ту жизнь, которая была.
Шаховской вспыхнул: «Дусенька, — закричал он, — ну как же тебе не стыдно, как же тебе не глешно, ведь тебе совсем не жаль
человека, который тебя так любит, ты, велно, забыла
о нем, ведь ты
подумала, что сказываешь урок своей мадаме, [Актриса была из театральной школы.] а ты вообрази, что это N. N.», — и он назвал по имени
человека, к которому, как
думали, была неравнодушна
молодая актриса…
Молодой человек, доживая срочное время, с сожалением
думал о старом угле и досадовал на то, что приходилось оставить его: он был беден, а квартира была дорога.
Она чистенькая и только догадывается, но не позволяет себе
думать о том, что существуют развратные женщины и болезни — страшные, позорные болезни, от которых
человек становится несчастным и отвратительным самому себе и стреляется из револьвера, такой
молодой и хороший! А сама она летом на кругу носила платье декольте, и когда ходит под ручку, то близко-близко прижимается. Быть может, она уже целовалась с кем-нибудь…
Вздохнул ли бы, по крайней мере, его превосходительство
о напрасно загубленной жизни этого «по недоразумению» сосланного
молодого человека,
подумал ли бы, что ряд тюрем, ссылок, наконец, смерть от пули — слишком суровое наказание за все, что прочитано только в сердце
молодого студента да еще плохо прочитано полуграмотным шпионом?..
Вот как понимал
молодой человек теперь все вопросы бродяги, его поиски в книгах, его иллюзии. Вот
о чем он
думал, глядя с переполненным сердцем на темную неподвижную фигуру.
— Так тебя, значит, зовут Мишей? — спрашивал
молодой человек, глядя вперед и
о чем-то
думая.